Georgian English
Призрачная тень Адеишвили в коридорах прокуратуры Грузии
Вторник, 01 Декабрь, 2015 - 09:21

«Передо мной сидел судья, который в течение всего процесса играл в телефоне. Наверное, он очень переутомился! Нельзя надеть на него мантию и попросить играть во взрослые игры», - эти слова принадлежат медицинскому эксперту Майе Николеишвили, которая в беседе с Mediacity.ge говорила о проблемах действующего Уголовно-процессуального кодекса Грузии:

- Сегодня в действующем Уголовно-процессуальном кодексе Грузии потерпевший не признается стороной процесса. Так же как и во времена Адеишвили (ред. - экс-министр юстиции Грузии), потерпевший не имеет права на независимое расследование.

- В чём вы видите выход?

- Правительство Саакашвили сменилось, но Уголовно-процессуальный кодекс остался прежним, я нарекла его плодом варварства Адеишвили. В своё время он внёс кардинальные поправки в процессуальный кодекс, которые вносить не следовало. В результате кодекс был настолько обезображен, что стороны в нём представлены неполноценно.

До этого в Грузии действовал прогрессивный кодекс образца 1999-го года, в котором обвинительная, и потерпевшая стороны процесса  были чётко определены. Кроме того, участвующий в процессе круг лиц был намного шире. К примеру, эксперт был участником процесса и расследование уголовных дел велось на профессиональном уровне. Сегодня такой возможности нет, поскольку эксперта приравняли к свидетелю и у него отобрали абсолютно все права. Раньше у эксперта была возможность задавать вопросы свидетелям и другим экспертам, тем самым на профессиональном уровне оказывая помощь в поиске доказательств и в установлении объективной правды.

С приходом к власти «Национального движения» этот подход был кардинально изменён. Они внесли поправки, в результате которых  ни у кого не было доступа к документам для объективного вмешательства в судопроизводство. Иначе говоря, они устранили возможность оспорить  итоги расследования  прокуратуры. Соответственно, потерпевшего не признавали как сторону процесса.

- Что изменилось с приходом к власти «Грузинской мечты»?

- Фактически ничего. По сей день потерпевшие не признаются как сторона процесса, что, по моему мнению, ужасная несправедливость. Я надеялась, что после смены правительства ведомство Цулукиани (ред. - министр юстиции Грузии) первым делом придало бы уголовно-процессуальному кодексу человеческий вид. К сожалению,  они ограничились лишь фрагментарными изменениями, а не системными. Под системными изменениями  я подразумеваю то, что потерпевшие должны быть представлены как сторона процесса и им должны дать право на проведение экспертиз, на ознакомление с существующими в деле документами и т.д.

Я удивлена пассивностью адвокатов. Почему они не требуют признания потерпевших как стороны?!  Адвокаты практически  не имеют возможности защищать потерпевших. Если до судебного разбирательства потерпевший был всего лишь пострадавшим, то после судебного процесса он оказывается в положении в сто раз хуже, поскольку на судебном процессе вина обвиняемого не отягощается, а, наоборот, зачастую его статью облегчают. Основанное на доказательствах правосудие более справедливо, нежели основанное на признательных показаниях, поскольку свидетели радикально меняют показания непосредственно во время процесса.

- Насколько качественно проходит следствие по делам об убийстве и каков прокурорский надзор за ними?

- По моему глубокому убеждению, над делами об убийстве должна работать серьёзная группа с очень большим опытом. Во времена прежнего правительства убийство человека, наверное, не считалось значительным преступлением. Власти были заняты накоплением денег и присваиванием чужого бизнеса. Расследованием убийства занимались детектив-следователь и участковый инспектор, что само по себе немыслимо. И сегодня в этом направлении ничего не изменилось. Безусловно, у дела есть надзорный прокурор, но зачастую на суде прокуроры задают такие вопросы, что у меня возникают сомнения, есть ли у них среднее образование, не говоря уже о степени в юриспруденции. Признаюсь, большая часть прокуроров непрофессионалы, в особенности это касается молодёжи, поскольку обвинитель должен пройти определённые ступени, прежде чем стать прокурором. По моему глубокому убеждению, возрастной ценз для судей тоже необходимо немного поднять, чтобы к знаниям прилагался бы и жизненный опыт.

Мне встречались судьи, которые в течение всего процесса играли в телефоне. Наверное, они очень переутомились и им всё надоело, поскольку они слишком юны, чтобы решать чью-то судьбу и рассматривать дело об убийстве. Нельзя надеть на него мантию и попросить играть во взрослые игры. Правосудие  и судейство дело взрослых, а для паренька это становится грузом.

Мы можем смело заявить, что в нашей стране права потерпевших попраны. Повторюсь,  основанное на доказательствах правосудие более справедливо, нежели признательное правосудие.

Может хоть парламент позаботится о решении этой проблемы и заново задействует основные принципы процессуального кодекса образца 1999-го года.

Мариам Хулузаури

 

 

Комментарии


© 2015, MediaCity. All Rights Reserved.